Сказ о криворуких ебланах
Давным-давно в одной стране жили люди. И были они несчастны. Потому что всё, за что они только ни брались, получалось у них через жопу.
Спутники у них не запускались, а если и запускались, то падали. Машины получались уродскими и не ездили. Депутаты, которых они избирали в парламент, оказывались мудаками и гандонами. По дорогам, которые они строили, они же сами и не могли проехать, — а если даже могли, то собирались в огромные пробки, где стояли, сигналили и материли правительство. И законы у них были сплошь идиотские. И патриарх был у них какой-то мутный. И даже омбудсмен оказался обмудком. И пиво — невкусное. И диссертации — пизженные. И телевидение — подлое. И даже самые продвинутые и креативные люди от безысходности у них душили друг друга, разделывали в ванной, запихивали в багажник и потом шумно искали на весь интернет.
И вот днём эти люди строили хуёвые дороги и варили невкусное пиво, а по вечерам собирались в социальных сетях и обкладывали говном всё подряд — и дороги, и пробки, и омбудсмена, и друг дружку. И думали — почему же у них всё через жопу, а кругом — уёбок на уёбке. И никакого просвета впереди. И никакой надежды. Лишь одна радость была у них, если разобраться, — это королева перевёрнутого планкинга, то есть самая красивая во всей… — Так, дедушка, мы тебя предупреждали. Варька, отними у него подушку! Петька, тащи сюда клистирную трубку! Мишка, беги на кухню за горчицей!
— Всё, всё, не буду, только подушку отдайте. Понял, всё. Слушайте дальше.
В общем, всё у них было плохо.
Нельзя сказать, что они ничего не делали. Делали. И номер выпускали с историями двадцати семи геев. И на амвоне в балаклавах плясали. И собирали в интернете сто тысяч одних только лайков под обращениями. И на митинги ходили. И даже повязывали на себя белые ленточки. И даже пели в автозаках пронзительные душевные песни.
Но ничего не помогало.
Поэтому каждый вечер они снова заходили в интернет, ныли там, плевались и недоумевали, почему во всех других странах люди и хумус вкусный готовят, и ботинки крепкие делают, и процессоры современные выпускают, а у них, за что они ни возьмутся, всё равно в итоге получается один только гулаг, и даже омбудсмен — обмудок обмудком.
И вот в какой-то момент какой-то чувак и говорит им: «Всё так и будет через жопу, пока с печеньем не разберётесь».
Тут все и примолкли, перестав обсуждать даже Диму Яковлева. «А при чём тут печенье?» — спрашивают.
«А при том, — говорит чувак. — Вот вы как печенье делаете?»
Ну, они ему и рассказали. Во всех подробностях.
Чтобы сделать печенье, нужен труд многих людей.
Крестьянин выращивает пшеницу и отвозит её на мельницу.
Мельник мелет из пшеницы муку.
Птичница насыпает зёрнышек курочкам, чтобы получились яйца.
Доярка кормит коровку сеном и дёргает за вымя, чтобы коровка дала молоко.
Нефтяник добывает нефть, заливает её в трубу и отправляет за границу, чтобы из-за границы получить сладкий сахар, без которого печенье не получится. Ну и немножко нефти отправляет на нефтеперерабатывающий комбинат, чтобы там из неё сделали бензин и отправили на автозаправочную станцию.
На автозаправочной станции бензин заливают в бак автомобиля, на котором ездит водитель.
Водитель заправленной бензином машины привозит муку, молоко, яйца и сахар на кондитерскую фабрику, где отдаёт всё это кондитерам.
Кондитеры берут яйца, молоко, муку, сахар, закладывают в большую железную машину и зовут главного технолога, чтобы тот нажал кнопку.
А главный технолог зовёт главного инженера и спрашивает, пришли ли из Китая пресс-формы для печенья.
А главный инженер и отвечает: мол, пришли, но какие-то странные. Уёбищные какие-то. Чё-то китайцы там перепутали. Пару букв буквально.
А главный технолог и спрашивает — как же тогда быть?
А главный инженер ему и отвечает: да похуй — ставь какие есть и хуярь себе печенье. Хер с ними, с двумя буквами-то. И так сойдёт.
А главный технолог ставит и хуярит.
Ревёт большая стальная машина. Бурлят котлы. Мигают разноцветные лампочки. Играет национальный гимн. С конвейера сходит печенье, пакуется в коробки, загружается в фургоны и отправляется в магазин.
А потом в магазин приходят крестьянин, мельник, доярка, нефтяник, химик, заправщик и водитель. Покупают печенье и несут его домой, чтобы выпить с ним чаю. Вытаскивают печенье из сумки. Смотрят на него. Выключают не успевший закипеть чайник. Вздыхают. Вытаскивают из морозилки бутылку водки. Наливают полный стакан. Выпивают. И выходят в интернет, чтобы рассказать всем, в каком говне они все живут, что вокруг одни криворукие ебланы, что ничего и никогда хорошего не будет в этой стране, что президент у них — говно, и министры у них — говно, и заместители министров — говно, и лишь Дима Яковлев был не говно, но не уберегли его, и жизнь — говно, и надежды нет, и даже омбудсмен — обмудок, и руки опускаются, и никакого просвета, и как можно не пить, когда даже печенье — уёбищное.
И матерят власти.
И наливают по второй.
Вот как-то так и делаем печенье. Такой вот у нас особенный, стало быть, путь.
«Ну вот с печенья и начните, — говорит чувак, — поймайте, для начала, этого главного инженера и отпиздите его за такие пресс-формы. А пока не отпиздите, то и печенье у вас останется вот такое, и всё остальное будет с ним гармонировать».
«Да иди ты в пизду, — отвечают ему люди. — Мы тут делом заняты, а ты к нам с хуйнёй лезешь. У нас тут очередной ребёнок непонятно от чего помер, и мы переживаем. У нас тут полицейское государство. У нас омбудсмен — обмудок. А ты тут со своим ебаным печеньем. Не стыдно, а?»